chertenka_13 (chertenka_13) wrote,
chertenka_13
chertenka_13

Жизнь московских кладбищ. Юрий Рябинин

Многие, наверное, знают о моей любви к кладбищам. Я считаю их неотъемлемой частью истории города и народа, поэтому при посещении разных городов, если есть время, то захожу и туда.

В книге описываются кладбища, которые организовывались с основания Москвы, но больше всего внимания уделено тем кладбищам, которые начали появляться в XVII-XVIII вв. Часть из них существует сейчас, часть снесли и на их месте проходят дороги, стоят дома и разбиты парки.

Автор рассказывает не только историю кладбищ, но и людей, которые там похоронены, напоминает исторические события, происходившие в стране и отразившиеся на жизни кладбищ, и не стесняется давать свои оценки событиям и явлениям.

Кому интересно, несколько фрагментов .
Такие вот в столице, оказывается, есть дорожные бордюры: снаружи камень как камень, а на внутренней стороне строка из эпитафии или цитата из Евангелия. Можно представить, сколько наломали бордюрных камней из надгробий Лазаревского, Дорогомиловского, Семеновского — огромных по территории кладбищ!

---
В старину в Московском государстве принято было хоронить «по чести» лишь тех, кто почил с покаянием и причастившись. Все прочие, в том числе самоубийцы, считались умершими «дурною смертью». Мало того, что их не хоронили на погостах вместе с праведно умершими, а закапывали где-нибудь в поле, на выгоне, на буйвище, как тогда говорили, так еще и погребать этих людей дозволялось церковью только дважды в году — в четвергседьмой недели после Пасхи, в так называемый семик, и на Покров. Если самоубийство происходило задолго до дозволенного дня похорон, тело хранили в специальном помещении с ледником, называвшимся «убогим домом». Но вообще нужно сказать, опальных покойников было немного. Перспектива позорного, как тогда считалось, погребения удерживала людей от многих злодейств.

В 1758 году на самой окраине Москвы, в Марьиной роще, было устроено специальное кладбище для неимущих, бродяг и умерших «дурною смертью» — Лазаревское. Там же появился и новый «убогий дом». Москвичи очень боялись Лазаревского кладбища. Окруженное густым Марьинским лесом, оно считалось проклятым, таинственным местом.

---
Прежде всего любопытно заметить, что в старину выход на кладбище считался гуляньем, судя по описанию Дмитриева, этаким пикником. Дач тогда еще не заводили. О туризме народ и понятия не имел. Вот и отправлялись горожане на гулянье куда-нибудь в пригород: в Марьину рощу, в Сокольники или, еще лучше, на кладбища, чтоб заодно и своих навестить. И как теперь туристы берут в поход котелок, так же точно в прежние времена люди, отправляясь за город, прихватывали с собою самовар. Приезжали они к усопшим родным на свиданье, рассаживались вкруг могилы, развязывали салфетки, платки с пирогами, поминали родителей, а там, глядишь, и самовар поспевал. За целый-то День по нескольку раз самовар люди ставили. Чтобы все 2 напились вволю. Раньше так и говорили о человеке: усидел самовар. Значит, один выпил его целиком. И в праздники, бывало, на Ваганькове куда ни посмотришь, всюду на могилках самовары дымили, затулками позвякивали.

---
Мог оказаться Даль и на Введенском немецком кладбище, он же был лютеранином. А в его время иноверцев не полагалось хоронить вместе с православными. Но Даль так хотел быть погребенным рядом с женой на любимом Ваганькове, что незадолго перед смертью принял православную веру.

---
Так, в одном из своих выступлений владыка Питирим рассказал, почему с 1943 года Святейший Патриарх стал титуловаться «Московский и всея Руси», тогда как, например, патриарх Тихон титуловался «Московский и всея России». Дело в том, что после 1922 года по большевистскому произволу новой Россией — РСФСР — стало принято называть лишь часть прежней России. Исконные русские земли — по Днепру, в Причерноморье — были волюнтаристски вычленены из России, получили собственные официальные названия и на равных с РСФСР образовали Советский Союз. После этого именоваться патриархом всея России означало признавать за собой главенство над православной паствой и клиром лишь в пределах РСФСР. По словам владыки Питирима, «...Мы тогда, согласуясь с логикой, приняли как принцип, что Русь — это понятие не географическое и не этническое, а культурное». То есть весь православный народ, проживающий в границах дореволюционной России — это Русь и есть.

---
Эта улица в советское время приобрела довольно широкую известность: здесь находилась единственная в Москве синагога. Особенно популярна она была в 1970-е, когда евреям дозволили эмигрировать из СССР. Под видом благородной репатриации на историческую родину они чаще всего в пути меняли маршрут и оказывались в Америке, и некоторые русские молодые люди специально приходили тогда к синагоге, чтобы познакомиться с еврейкой и уехать из страны на жене, как тогда говорили.

---
По данным, приведенным в «Книге памяти», всего на московских кладбищах покоится свыше пятидесяти ты¬сяч солдат и офицеров, погибших или умерших в госпиталях в 1941 — 1945 годах. Но только тринадцать тысяч фамилий нанесены на мемориальные плиты. Впрочем, на кладбищенских плитах появляются все новые фамилии: по мере поиска имен безвестных героев.
Военный комиссариат Москвы провел учет воинских захоронений в столице и выяснил, что треть (!) надписей на кладбищенских мемориальных плитах не совпадает по имени, воинскому звания или датам рождения и смерти с записями в книгах регистрации кладбищ. К тому же часть данных дублируется на разных кладбищах, а в результате повторяются и надписи на монументах. Таких случаев в Москве сотни.

---
Скорее всего, преобладание купцов-старообрядцев в российской промышленности и торговле можно объяснить их редкостной корпоративной солидарностью. Будучи в обществе маргинальной группой, они старались не пускать в занятую ими нишу людей не своей веры. И в то же время очень по-свойски обходились с единоверными: помогали при необходимости, выручали. А дать, предположим, единоверцу деньги в рост, поставить его на счетчик, как теперь делают современные наши предприниматели, для старообрядцев было совершенно немыслимо. К такому способу наживы в старину относились с презрением. Вот как писал об этом один из Рябушинских — Владимир Павлович — в воспоминаниях: «На вершине уважения стоял промышленник, фабрикант, потом шел купец-торговец, а внизу стоял человек, который отдавал деньги в рост, учитывал векселя, заставлял работать капитал. Его не очень уважали, как бы дешевы его деньги ни были и как бы приличен он сам ни был. Процентщик!»

---
Есть в надписях на купеческих могилах Рогожского кладбища одна замечательная особенность: отсутствие даты рождения покойного. Лишь время смерти — иногда с точностью до часа — и число прожитых лет. Но на каждом камне без исключения указан день ангела. И вот почему. До революции в России не только не было принято праздновать день рождения, но многие люди его даже не знали. Считалось, что человек рождается в день крещения. А до этого он как бы и не живет.

---
Иногда по формальным причинам кладбище недоступно для людей, по-настоящему достойных. Например, когда умер популярный в 1930—1940-е годы артист к Петр Мартынович Алейников (1914—1965), любимец ж миллионов, но так и не дослужившийся до звания народного, его, естественно, не собирались хоронить на Новодевичьем. Тогда его друг народный артист Борис Андреев сказал, что коли Алейникову Новодевичье не по чину, то он уступает ему там свое место! Алейникова похоронили на Новодевичьем, но благородный поступок Андрееву не забыли: его действительно похоронили на кладбищем рангом ниже, на Ваганьковском.

---
Когда Поповкин был главным редактором журнала «Москва» в нем появилась публикация романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Нужно сказать, роман этот весьма сомнительных достоинств, евангелические его ретроспекции — просто никуда не годная пакость, но у молодых он пользуется некоторым успехом. Во всяком случае, «Мастер» сделался одним из самых издаваемых романов в последние десятилетия.

---
А до середины XIX века Симоново считалось одним из красивейших мест в окрестностях Москвы. Монастырь с могучими стенами и башнями, золотыми куполами, с 44-саженной колокольней стоял над Москвой-рекой на высоком обрывистом берегу среди дубовой рощи. Кро¬ме прекрасного отдыха на природе путешественники могли отсюда полюбоваться Первопрестольной. Н. М. Карамзин в «Записке о московских достодивностях» — фактически первом путеводителе по Москве, вы¬пущенном в 1817 году, — рассказывая о видах на Моск¬ву с разных точек, прежде всего отзывается о виде из Симонова. В повести «Бедная Лиза» он описывает увиденное им из монастыря: «Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особенно когда светит на нее солнце, когда вечерние о, лучи его пылают на бесчисленных золотых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густо-зеленые, цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран к Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом. На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь; еще да¬лее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим».

Уже к концу XIX века от этой пасторальной картины ничего не осталось. Пейзаж вокруг Симонова монастыря сделался вполне индустриальным. Там, где прежде были «густо-зеленые, цветущие луга», появились завод Бари и бельгийское Центральное электрическое общество Вестинг (с 1913-го — завод «Динамо»). К заводам была подведена железная дорога, построена большая товарная станция. Светлая река, текущая по желтым пескам, перестала быть светлой после того, как у самого берега разместились обширные нефтяные и керосиновые склады товарищества Нобель.

Но окончательно этот чудесный московский уголок был уничтожен в советское время. В 1923 году монастырь закрыли. И в последующие годы значительная часть его построек, в том числе самая высокая в Москве пятиярусная колокольня, построенная по проекту К. А. Тона, были снесены. На месте Успенского собора, одного из древнейших в Москве, вырос гигантский дворец культуры ЗИЛа, причем погибли все захоронения, находящиеся и под собором, и вокруг него. Большое число надгробных плит с монастырского кладбища использовали для фундамента дворца культуры братьев Весненых.
Tags: books
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments